12
Мар

Варвар Серега: знание – сила, а незнание – кирдык

За следующее свое любовно-криминальное приключение, ставшее достоянием общественности, Серега получил в наказание уже четыре года лишения свободы, которые и провел от звонка до звонка в местах, не столь удаленных от нашей местности. А сколько ведь было таких приключений с разбитыми женскими сердцами, о которых широкая общественность никогда так и не узнает! На этот раз его жертвой стала молодая хозяйка бутика, весьма прибыльно торгующая китайским ширпотребом. Серега провел с ней романтический уикенд, наполненный телесными радостями и порочными усладами. Ласково поцеловав на прощанье женщину, крепко спящую после совместной трапезы, он ушел от нее, тайно захватив с собой на память о любимой самое дорогое, что было в ее доме – несколько здоровенных баулов, набитых кожаными куртками и плащами. Благодаря активной и настойчивой помощи разгневанной королевы бутика, милиция нашла его следующим ранним утром в комнате студенческого общежития, сладко спящим после тяжело проведенной ночи и крепко обнимающим баулы с китайским ширпотребом.

Что удивительно, отсидев положенные ему судом четыре года, Сергей не потерял тягу к знаниям и явился в альма-матер с целью восстановления на родном ему факультете. Закалившись в непростых условиях российской пенитенциарной системы, он еще больше стал внешне и внутренне походить на дикого и необузданного варвара. Его будущие однокурсники с плохо скрываемым ужасом и безмерной тоской смотрели на него. Так могут смотреть только беззащитные щенки на матерого волчища, неожиданно заглянувшего к ним в конуру, чтобы полакомится молоденькой псинкой. Ботаны и мажоры, селяне и горожане, понтовые и беспонтовые – все они – почувствовали от него сильную угрозу своему здоровью и кошельку.

«Знание – это сила» – твердо сказал бывший зек слегка опешившему декану и потребовал от него в срочном порядке восстановить свой законный статус студента. Декану явно не хотелось пускать столь одиозную личность в свою «овчарню», но и не было никаких юридических оснований для отказа. Поэтому статус студента был восстановлен, но только, к большому огорчению Сереги, статус студента-заочника.

На заочном отделении факультета учились в основном селяне, которые копили полгода деньги, чтобы потом в течении трех-четырех недель с упоением предаваться не только ускоренной процедуре обучения, но и тому неудержимому веселью, которое запретно и недоступно в их Ольховках, Дубовках и Сосновках. Хотя и наш Мухосранск – это еще та дыра, но, по сравнению с их далекими хуторами и выселками, он казался им пупом Земли, чем-то вроде Диснейленда или Лас-Вегаса.

Используя все свои неисчислимые таланты, Серега с большим удовольствием помогал своим новым друзьям проматывать их трудовые накопления, попутно охмуряя дебелых селянок. Одну из них он буквально спас от отчисления, притащив ее в состоянии сильного алкогольного опьянения на выпускной государственный экзамен. Всю ночь перед ним дама злоупотребляла с ним на пару крепкими спиртными напитками и ко времени сдачи экзамена могла только пучить глаза и нечленораздельно мычать. Наш пройдоха облил ее с ног до головы корвалолом, распространявшим сильный специфический медицинский запах и замечательно скрадывающий алкогольный дух. Затем с немалыми усилиями затащил большое женское тело в аудиторию, в которой заседала строгая и ответственная Государственная экзаменационная комиссия. Поведав ее важным членам душещипательную историю о бедной сельской девушке с больным сердцем, которая из-за переутомления во время учебы постоянно теряет сознание, он сумел-таки выцыганить для нее заветную тройку. Во время патетической речи наглого обманщика, пьяная селянка лишь глупо улыбалась и громко икала, пытаясь понять про кого же все-таки так страстно и жалостливо говорит ее бойфренд.

Трудовые деньги селян и селянок закончились довольно быстро, и под занавес своего обучения Серега провел ловкую мошенническую комбинацию, которая позволила ему несколько поправить свое материальное положение. В то время на первом курсе читал лекции некий профессор, который своей строгостью и мелочной придирчивостью сумел внушить студентам огромный страх, близкий к ужасу. Подозреваю, что это было прямо связано с теми запоями, в которые он время от времени уходил. В период вынужденного ведения трезвого образа жизни у него было крайне скверное настроение и все студенты его сильно тяготили и раздражали. На трезвом профессорском лице казалось навечно застыло выражение надменной брезгливости, как будто кто-то постоянно подвешивал ему под нос свежую собачью какашку. И он вроде бы к запаху уже и притерпелся, и более того, стал этим даже и гордиться, мол, больше ни у кого такая и не весит, но необычность ситуации все-таки жутко его нервировала.

Во время очередного запоя профессора наш «великий» комбинатор сумел немного сблизиться с ним на почве мелкого подхалимажа и всячески демонстрировал студентам свои теплые отношения с периодически нетрезвым светочем отечественной науки. Перед экзаменом он предложил трясущимся от страха студентам свою возмездную помощь в сдаче экзамена профессору, оценив ее в сто баксов с носа. Очень многие решились ее принять, дабы не приходить осенью на пересдачу. Собрав деньги и зачетные книжки, комбинатор оставил себе деньги, а все зачетные книжки выбросил в мусорную корзину, стоящую в кабинке университетского мужского туалета.

Зачетки вскоре были обнаружены уборщицей и переданы в деканат, который никак не мог понять, как они оказались в столь непрезентабельном месте. Первокурсники, чьи зачетные книжки нашли в туалете, молчали как героические подпольщики на допросе в гестапо. Хотя шило в мешке, конечно же, не утаишь, но и деканату раздувать скандал сильно не хотелось из-за угрозы репутационных потерь. Поэтому декан сделал вид, что не обладает никакой информацией о причинах такого чуда – перемещения зачеток в мусорную корзину. Пострадавшие официально жаловаться никому не стали, поскольку им было стыдно признаться в том, что они оказались наивными лохами, чуть было не погрязшими в уголовщине. Попытаться же вытрясти из наглого жулика свои деньги им не хватило духа. На память о «великом» комбинаторе у них остались лишь гнусные желтые и коричневые разводы на дурно пахнущих страницах зачетных книжек.
(Источник фото: http://www.altertuemliches.at/termine/ausstellung/40562)

Читай начало истории:
Варвар Серега: любовь и ненависть
Варвар Серега: неголубой воришка

Метки:

Еще нет комментариев

Оставь комментарий первым!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *